Сарычева Е.Г.

Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей – филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России,
г. Новокузнецк, Россия

КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ МЕТГЕМОГЛОБИНЕМИИ У ГАСТРОЭНТЕРОЛОГИЧЕСКОГО ПАЦИЕНТА

Приведен подробный клинический случай развития лекарственно-индуцированной метгемоглобинемии у ребенка на фоне терапии антацидом с местным анестетиком. Результатом работы является четкий алгоритм действий, включающий отмену триггерного препарата, применение специфической антидотной терапии и дальнейшее наблюдение. В заключение подчеркивается необходимость повышенной настороженности клиницистов в отношении данного жизнеугрожающего состояния при назначении широко используемых лекарственных средств, а также важность использования ко-оксиметрии для верификации диагноза.

Ключевые слова: метгемоглобинемия; бензокаин; гастроэнтерология; педиатрия

Sarycheva E.G.

Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Studies, Novokuznetsk, Russia

A CLINICAL CASE OF METHEMOGLOBINEMIA IN A GASTROENTEROLOGY PATIENT

A detailed clinical case of drug-induced methemoglobinemia in a child following treatment with an antacid containing a local anesthetic is presented. This study provides a clear treatment algorithm, including discontinuation of the offending drug, administration of specific antidote therapy, and follow-up. The conclusion emphasizes the need for increased clinical vigilance for this life-threatening condition when prescribing commonly used medications, as well as the importance of using co-oximetry to confirm the diagnosis.

Key words: methemoglobinemia; benzocaine; gastroenterology; pediatrics 

Метгемоглобинемия, хотя и относится к редким патологиям, представляет собой серьезную клиническую проблему в связи с потенциально молниеносным развитием тяжелой гемической гипоксии. Критическое накопление окисленной формы гемоглобина ведет к нарушению доставки кислорода к тканям, создавая угрозу полиорганной недостаточности и летального исхода.
Особую актуальность данное состояние приобретает в гастроэнтерологической практике, где наблюдается рутинное применение безрецептурных антацидных препаратов, часто содержащих местные анестетики. Однако их доступность и иллюзия безвредности создает скрытую угрозу, повышая риск развития ятрогенных состояний.
Основная диагностическая сложность заключается в неспецифичности начальных проявлений и наличии классической «диагностической ловушки» – рефрактерного к оксигенотерапии цианоза при отсутствии явных признаков сердечно-легочной патологии. Требуется высокая степень настороженности и четкое понимание патофизиологии, чтобы своевременно отличить это состояние от других причин гипоксемии. Токсическая (приобретенная) форма, часто ятрогенная, является наиболее распространенной и при этом предотвратимой.
В данной статье рассматриваются ключевые аспекты патогенеза, этиологии, клиники и принципов ведения метгемоглобинемии. Теоретические положения будут проиллюстрированы клиническим случаем развития данного состояния у 10-летнего пациента гастроэнтерологического профиля.
Дефиниция и патогенез. Метгемоглобинемия представляет собой гематологическое нарушение, относящееся к гетерогенной группе заболеваний, в основе которого лежит повышение уровня метгемоглобина (MetHb) в периферической крови выше физиологической нормы (более 2,0% от общего гемоглобина). Данное состояние сопровождается развитием функциональной анемии и клинически проявляется тканевой гипоксией различной степени выраженности и цианозом, часто не соответствующим тяжести одышки.
Ключевым звеном патогенеза метгемоглобинемии является нарушение кислородтранспортной функции крови вследствие накопления метгемоглобина (MetHb). MetHb – это окисленная форма гемоглобина, в которой атом железа в гемовой группе находится в трехвалентном состоянии (Fe³⁺) вместо физиологического двухвалентного (Fe²⁺). Такое структурное изменение делает молекулу гемоглобина неспособной к обратимой связи с молекулярным кислородом и его транспорту к тканям, что приводит к развитию гемической гипоксии [1].
В физиологических условиях процесс спонтанного окисления гемоглобина с образованием MetHb протекает постоянно, однако его уровень жестко регулируется эффективной ферментативной системой восстановления внутри эритроцитов. Основную роль (до 99%) играет NADH-зависимая цитохром-b5-редуктаза (NADH-CYB5R). Этот фермент, используя восстановительный потенциал NADH, переносит электроны на цитохром b5, который, в свою очередь, непосредственно восстанавливает Fe³⁺ в метгемоглобине обратно до функционального Fe²⁺. Альтернативный ферментативный путь с участием NADPH-цитохром-b5-редуктазы (NADPH-CYB5R) в норме физиологически незначим, но может быть активирован экзогенными восстановителями, такими как метиленовый синий, что используется в терапии [2].
Следовательно, патогенез метгемоглобинемии развивается при нарушении баланса между скоростью окисления гемоглобина и активностью восстановительных систем.

Классификация и этиологические факторы

Причины метгемоглобинемии систематизируют на врожденные (генетические) и приобретенные [3, 4] (табл.).

Таблица. Детализация этиологических факторов метгемоглобинемии
Table. Details of the etiologic factors of methemoglobinemia

Все наследственные формы метгемоглобинемии относятся к редкой патологии. Их клиническое течение и прогноз существенно варьируют в зависимости от генетического варианта.
Врожденная энзимопеническая метгемоглобинемия I типа связана с дефицитом NADH-цитохром-b5-редуктазы, локализованным исключительно в эритроцитах. Ее распространенность демонстрирует выраженную этническую и географическую неравномерность. Исторически высокая частота заболевания зарегистрирована среди отдельных изолированных популяций (коренных жителей Аляски, Республики Саха и населения некоторых регионов Японии). Согласно эпидемиологическим данным, среди коренного населения Республики Саха частота данного типа метгемоглобинемии составляет примерно 1 случай на 5677 человек [5].
Врожденная гемоглобинопатия M (метгемоглобиноз M) обусловлена мутациями в генах глобиновых цепей (α, β, γ), приводящими к образованию аномального, стабильно окисленного гемоглобина, резистентного к действию восстановительных ферментов. Гомозиготная форма данной патологии считается несовместимой с жизнью. При гетерозиготном носительстве уровень MetHb колеблется в пределах 12-25%, что обычно обуславливает малосимптомное, доброкачественное течение. Основным, а зачастую и единственным, клиническим признаком является стойкий цианоз (синеватый оттенок кожи и слизистых), который может носить семейный характер. Время манифестации зависит от типа пораженной глобиновой цепи: при вовлечении α-цепи симптомы присутствуют с рождения, тогда как при аномалии β-цепи цианоз проявляется лишь через несколько месяцев после исчезновения фетального гемоглобина [6, 7].
Приобретенная, или токсическая, метгемоглобинемия развивается в результате экзогенного воздействия химических агентов, вызывающих окисление железа в гемоглобине со скоростью, превышающей восстановительную способность физиологических систем эритроцитов (как ферментативных, так и неферментативных). Несмотря на то, что в общей популяции это состояние остается редким, острая приобретенная форма встречается значительно чаще, чем все наследственные варианты заболевания.

Основным патогенетическим фактором является воздействие окислителей, которые по механизму действия можно разделить на три группы:
-            прямые окислители: непосредственно превращают Fe²⁺ в Fe³⁺ (например, местные анестетики бензокаин и прилокаин);
-            непрямые окислители (нитраты): требуют предварительной биотрансформации в организме с образованием активных промежуточных соединений;
-            соединения, требующие метаболической активации: их окислительный потенциал реализуется после преобразования в печени (например, анилин, дапсон) [8-10].

Особое клиническое значение имеет метгемоглобинемия, индуцированная местными анестетиками, преимущественно производными парааминобензойной кислоты (эфирного типа), такими как бензокаин, лидокаин и тетракаин. Согласно систематическому обзору, среди всех зарегистрированных случаев лекарственно-индуцированной метгемоглобинемии, связанной с местными анестетиками, на долю бензокаина приходится около 60% [11]. Факторами риска, увеличивающими вероятность развития и тяжесть токсической метгемоглобинемии, являются высокая доза агента, путь введения (особенно слизистые оболочки), а также наличие сопутствующих состояний, снижающих восстановительный резерв эритроцитов (например, анемия, врожденный дефицит ферментов).

Клиническая картина

Диагноз метгемоглобинемии основывается на клинической настороженности. Данное состояние следует заподозрить при наличии клинической триады (цианоз, одышка и рефрактерная к кислородотерапии гипоксемия), а также указание на возможный контакт с известными окислительными агентами или семейный характер цианоза.
Симптомы метгемоглобинемии напрямую коррелируют с уровнем MetHb в крови и скоростью его нарастания:
-              MetHb 10-20% – цианоз (серо-сланцевый оттенок кожи и слизистых) при отсутствии признаков сердечно-легочной недостаточности; кровь приобретает характерный шоколадно-коричневый цвет;
-              MetHb 20-45% – присоединяются симптомы гипоксии: головная боль, головокружение, одышка, тахикардия, выраженная слабость;
-              MetHb 45-55% – прогрессирование гипоксии: летаргия, одышка в покое, тахипноэ, метаболический ацидоз;
-              MetHb > 60-70% – критическое состояние: угнетение сознания, судороги, аритмии, кома с высоким риском летального исхода.

Диагностика

Постановка диагноза метгемоглобинемии основывается на совокупности клинических признаков и требует целенаправленного лабораторного подтверждения.
Оценка оксигенации: ограничения стандартных методов. Традиционная пульсоксиметрия (SpO₂) является ненадежным методом при подозрении на метгемоглобинемию из-за феномена «рефрактерной гипоксемии». Принцип работы стандартных пульсоксиметров, основанный на дифференциации окси- и дезоксигемоглобина по поглощению света на двух длинах волн (660 нм и 940 нм), нарушается в присутствии MetHb. MetHb обладает высоким коэффициентом поглощения в обоих спектральных диапазонах, что приводит к артефактам. При уровне MetHb около 30% многие приборы фиксируют ложноплатформенное значение SpO₂ около 85%, которое не меняется при дальнейшем росте MetHb и не отражает истинную оксигенацию [12]. Анализ газов артериальной крови с расчетом сатурации (SaO₂) также дает ложнонормальные результаты, так как большинство анализаторов рассчитывают SaO₂, исходя только из фракций окси- и дезоксигемоглобина. Косвенным признаком может служить «сатурационный разрыв» – значимая разница между низкой SpO₂ и нормальной SaO₂, однако этот признак неспецифичен и наблюдается при наличии любых дисгемоглобинов (MetHb, карбоксигемоглобин, сульфгемоглобин) [8, 13].
Специфические методы определения MetHb. Наиболее точным и надежным методом количественного определения уровня MetHb остается прямое измерение его концентрации в цельной крови с помощью спектрофотометрии (ко-оксиметрии) в условиях специализированной лаборатории. Для неинвазивного мониторинга могут использоваться многоканальные СО-пульсоксиметры, излучающие 4 и более длин волн. Однако их точность варьирует в зависимости от модели и условий измерения. Исследования показывают, что современные приборы обеспечивают достаточную точность в определенных диапазонах (например, при уровне MetHb до 14% и SaO₂ >74%), но не заменяют лабораторный анализ [14].
Дифференциальная диагностика типа метгемоглобинемии. После подтверждения факта повышения MetHb ключевой задачей является определение его причины. При подозрении на энзимопеническую форму измеряют активность NADH-цитохром-b5-редуктазы (НАДН-метгемоглобинредуктазы) в эритроцитах. При врожденном дефиците I типа остаточная активность, как правило, составляет менее 20% от нормы. Молекулярно-генетическое подтверждение осуществляется путем секвенирования гена CYB5R3 [15].
Для диагностики гемоглобинопатии M первоначально может использоваться электрофорез гемоглобина, хотя он не всегда информативен. «Золотым стандартом» является целевое секвенирование генов глобинов (HBA1, HBA2, HBB) для выявления мутаций, приводящих к образованию стабильного MetHb [8]. Данные о известных вариантах аккумулируются в специализированных базах (например, HbVar). Технологии секвенирования нового поколения (NGS) открывают возможности для комплексной дифференциальной диагностики редких форм и изучения новых генетических вариантов [16].

Принципы лечения

Выбор терапевтической тактики при метгемоглобинемии является комплексным и определяется тремя ключевыми факторами: прежде всего, тяжестью клинических проявлений и уровнем MetHb, этиологией (врожденная или приобретенная форма) и причиной (конкретный ферментативный дефект, гемоглобинопатия, окислительный агент).
Общие принципы лечения включают следующие этапы:
-        немедленное прекращение воздействия окислителя (при приобретенной форме);
-        при умеренной симптоматике (MetHb <20-30%) наблюдение, кислородотерапия; возможно применение аскорбиновой кислоты как восстанавливающего агента;
-        при тяжелой симптоматике или MetHb >30% метиленовый синий (специфический антидот); вводится в/в медленно в дозе 1-2 мг/кг (1% раствор) в течение 5-10 мин, действует как кофактор для альтернативного пути восстановления MetHb (НАДФН-метгемоглобинредуктазы); при необходимости введение можно повторить. Важное предостережение: противопоказан при дефиците Г-6-ФД в связи с риском развития гемолиза;
-        при рефрактерных или крайне тяжелых случаях (MetHb >70%) метиленовый синий неэффективен. Применяются экстракорпоральная детоксикация, обменное переливание крови, гипербарическая оксигенация;
-        профилактический этап: обучение пациента (избегание провоцирующих факторов), генетическое консультирование при наследственных формах, долгосрочная фармакотерапия [17].

Учитывая редкость данной патологии, приводим пример собственного наблюдения.

КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ

Пациент Д., 10 лет, поступил в стационар с жалобами на выраженную боль за грудиной и в горле, дисфагию, невозможность приема твердой пищи. Со слов родителей, ухудшению состояния предшествовали тошнота, рвота, боли в животе, усиливавшиеся в ночное время. В порядке самолечения принимал фосфалюгель, тримедат, нексиум без значимого эффекта. Из анамнеза жизни известно о диагностированном около года назад гастрите и гастроэзофагеальной рефлюксной болезни (ГЭРБ), бронхиальной астме в раннем детстве (базисную терапию не получал в течение 3 лет).
При поступлении состояние удовлетворительное. Физическое развитие среднее, гармоничное (рост 137 см, вес 27 кг). Кожные покровы и видимые слизистые обычной окраски. Частота дыхания 18 в мин, ЧСС 80 уд./мин. Аускультативно дыхание везикулярное, хрипов нет, тоны сердца ясные, ритмичные. Живот мягкий, доступен глубокой пальпации, четкой локальной болезненности не выявлено, печень у края реберной дуги. Патологии со стороны других систем не обнаружено.
В отделении пациенту установлен диагноз: «Герпетический эрозивный эзофагит. Поверхностный антральный гастрит, обострение. ГЭРБ 2 ст. Синдром панкреатита. Сопутствующий диагоз: Гиперурикемия». Назначена терапия: безмолочная диета, Омепразол 40 мг/сут внутривенно, Ацикловир, Алмагель А (содержит местный анестетик бензокаин) по 7 мл 3 раза в день перед едой.
Через трое суток на фоне купирования абдоминального и дисфагического синдромов, отмечено появление выраженной бледности кожи, периорального и акроцианоза. По данным пульсоксиметрии сатурация кислорода (SpO₂) снизилась до 75% на фоне отсутствия одышки и удовлетворительных аускультативных данных. Отмечена тахикардия до 94 уд./мин. При исследовании газового состава и фракций гемоглобина в венозной крови выявлен повышенный уровень метгемоглобина – 28,4%. Парциальное давление кислорода (pO₂) при этом составляло 58,4 мм рт. ст., что исключало тяжелую гипоксемию респираторного генеза. Пациент был переведен в отделение реанимации.
Дополнительное обследование исключило острую сердечную патологию (тропонин в норме, ЭхоКГ без особенностей, за исключением кардиомегалии 1 ст. на рентгенограмме) и гемолиз (отрицательная проба Кумбса, нормальный уровень свободного гемоглобина). По данным суточного мониторирования АД выявлена лабильная артериальная гипертензия, расцененная как вторичная на фоне гипоксии и стресса.
Таким образом, наиболее вероятным триггером является экзогенный окислитель в составе назначенной терапии, при этом не исключена генетическая предрасположенность (сниженный резерв ферментативных систем).
В отделении реанимации была начата специфическая терапия:
-        отмена потенциального окислителя (Алмагель А);
-        оксигенотерапия;
-        введение аскорбиновой кислоты 5% внутривенно капельно;
-        инфузионная терапия глюкозо-солевыми растворами;
-        ввиду уровня метгемоглобина >25% и анемии (Hb 95 г/л) выполнена гемотрансфузия эритроцитарной массы с целью уменьшения доли патологического гемоглобина и улучшения кислородтранспортной функции крови.

На фоне проведенного лечения отмечена положительная динамика. Уровень метгемоглобина снизился до 0,6%. Полностью купировался акроцианоз, кожные покровы и слизистые приобрели обычную окраску. Сатурация кислорода нормализовалась. Гемодинамика стабильна. Пациент был переведен обратно в педиатрическое отделение для продолжения терапии основного гастроэнтерологического заболевания с рекомендациями пожизненно избегать приема препаратов-окислителей. Выписан в удовлетворительном состоянии.

ОБСУЖДЕНИЕ СЛУЧАЯ

Представленный клинический случай является классическим примером приобретенной лекарственно-индуцированной метгемоглобинемии средней степени тяжести. Его поучительность заключается в нескольких аспектах.
Ятрогенный триггер. Состояние развилось на фоне приема, казалось бы, безопасного симптоматического средства – антацида с местным анестетиком. Это иллюстрирует ключевой принцип токсической метгемоглобинемии: риск представляют не только «очевидные» окислители (нитриты, анилиновые красители), но и широко используемые в клинической практике лекарства, такие как производные парааминобензойной кислоты (бензокаин, прокаин). Данный случай подчеркивает необходимость тщательного сбора лекарственного анамнеза и оценки соотношения пользы и риска при назначении подобных комбинированных средств, особенно у детей.
Диагностическая ловушка. Манифестация в виде изолированного, рефрактерного к кислороду цианоза при стабильном общем состоянии и отсутствии признаков дыхательной недостаточности – главный «красный флаг». Ложно пониженные показатели пульсоксиметрии (SpO₂ 75%) при нормальном PaO₂ в газовом анализе – патогномоничное несоответствие, подтверждающее нарушение на уровне гемоглобина, а не легочного газообмена. Данный случай наглядно демонстрирует, что пульсоксиметрия не является достоверным методом оценки сатурации при дисгемоглобинемиях, и ко-оксиметрия остается золотым стандартом диагностики.
Вопрос предрасположенности. У пациента в анамнезе отсутствовали указания на эпизоды цианоза в неонатальном периоде, что делает врожденную ферментопатию маловероятной, но не исключает ее полностью. Возможно, у ребенка имеется гетерозиготный дефицит НАДН-метгемоглобинредуктазы, который клинически не проявлялся до мощного окислительного стресса. Этот аспект диктует необходимость дальнейшего наблюдения и, возможно, генетического консультирования семьи.
Тактика ведения. Случай подтверждает эффективность стандартного протокола при нетяжелых формах: устранение причинного фактора, оксигенотерапия, применение аскорбиновой кислоты. Решение о трансфузии эритроцитарной массы было обосновано сочетанием значительного уровня MetHb (28,4%) и анемии, что позволило быстро улучшить кислородтранспортную емкость крови.
Данный случай служит важным напоминанием для клиницистов всех специальностей, особенно гастроэнтерологов и педиатров, о возможности развития жизнеугрожающей метгемоглобинемии как побочного эффекта рутинной симптоматической терапии. Своевременное распознавание характерной клинико-лабораторной картины и адекватное лечение являются залогом благоприятного исхода.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Метгемоглобинемия является наглядным примером того, как нарушение фундаментального биохимического процесса (баланса между окислением и восстановлением железа в геме) приводит к угрожающему жизни клиническому синдрому гемической гипоксии. Ключевой патофизиологический тезис заключается в преобладании окислительных процессов над активностью ферментативных восстановительных систем (прежде всего НАДН-метгемоглобинредуктазы), будь то вследствие генетического дефекта или массивной экзогенной нагрузки окислителями.
Клинический случай пациента Д. извлечет несколько важных уроков для практикующего врача. Во-первых, он подчеркивает, что потенциально опасным окислителем может выступать широко распространенный и кажущийся безопасным лекарственный препарат, такой как антацид с местным анестетиком. Во-вторых, он демонстрирует абсолютную необходимость проведения ко-оксиметрии при наличии рефрактерного к кислороду цианоза и нормальном парциальном давлении кислорода (PaO₂), поскольку пульсоксиметрия в данной ситуации дает ложные и дезориентирующие результаты. В-третьих, тактика ведения, основанная на немедленной отмене триггера, оксигенотерапии и применении аскорбиновой кислоты (в тяжелых случаях – метиленового синего), доказала свою эффективность.
На основании изложенного можно сформулировать следующие клинические рекомендации: усилить настороженность в отношении метгемоглобинемии при назначении препаратов с окислительным потенциалом (местные анестетики, нитропрепараты, сульфаниламиды и др.); считать ко-оксиметрию обязательным методом диагностики при любом необъяснимом цианозе; информировать пациентов с перенесенным эпизодом о пожизненном избегании триггерных веществ.
Перспективным направлением дальнейших исследований является изучение полиморфизмов генов ферментов антиоксидантной защиты для идентификации лиц с генетической предрасположенностью к развитию лекарственно-индуцированной метгемоглобинемии, что позволит перейти к персонализированным подходам в назначении терапии.

Информация о финансировании и конфликте интересов

Исследование не имело спонсорской поддержки.
Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES

1.      Wright RO, Lewander WJ, Woolf AD. Methemoglobinemia: etiology, pharmacology and clinical management. Ann Emerg Med. 1999; 34(5): 646-656
2.      Cefalu JN, Joshi TV, Spalitta MJ, Kadi CJ, Diaz JH, Eskander JP, et al. Methemoglobinemia in the Operating Room and Intensive Care Unit: Early Recognition, Pathophysiology, and Management. Adv Ther. 2020; 37(5): 1714-1723. doi: 10.1007/s12325-020-01282-5
3.      Ustyugov AYu, Kazanets EG, Zakharova GS, Plyasunova SA, Sadelov IO. Methemoglobinemias in children (Review of literature and a clinical case report of a child with hemoglobin M Saskatoon). Pediatric Hematology/Oncology and Immunopathology. 2015; 14(4): 32-36. Russian (Устюгов А.Ю. Казанец Е.Г. Захарова Г.С., Плясунова С.А., Саделов И.О. Метгемоглобинемии у детей (обзор литературы и собственное клиническое наблюдение ребенка с гемоглобином м saskatoon) //Вопросы гематологии, онкологии и иммунопатологии в педиатрии. 2015. Т. 14, № 4. С. 32-36.) [(In Russ)]
4.      Budnevskiy AV, Ovsyannikov ES, Tokmachev RE, Drobysheva ES, Drobysheva VR, Rogatkina MA. Methemoglobinemia: little-known aspects of a rare pathology. Medical news of the North Caucasus. 2025; 20(3): 293-298. Russian (Будневский А.В., Овсянников Е.С., Токмачев Р.Е., Дробышева Е.С., Дробышева В.Р., Рогаткина М.А. Метгемоглобинемия: малоизвестные аспекты редкой патологии //Медицинский вестник Северного Кавказа. 2025. Т. 20, № 3. С. 293-298.) doi: 10.14300/mnnc.2025.20063
5.      Burtseva TE, Ammosova TN, Protopopova NN, Yakovleva SY, Slobodchikova MP. Enzymopenic congenital methemoglobinemia in children of the republic of Sakha (Yakutia). J Pediatr Hematol Oncol. 2017; 39(1): 42-45. doi: 10.1097/MPH.0000000000000705
6.      Dolgopolov IS, Rykov MYu, Ryabtsev AA, Koltsova SYu. Congenital methemoglobinemia and abnormal hemoglobin M variant in a newborn with cyanosis. Russian Bulletin of Perinatology and Pediatrics. 2023; 68(2): 81-85. Russian (Долгополов И.С., Рыков М.Ю., Рябцев А.А., Кольцова С.Ю. Врожденная метгемоглобинемия, вызванная аномальным гемоглобином М, у новорожденного с цианозом //Российский вестник перинатологии и педиатрии. 2023. Т. 68, № 2. С. 81-85.) doi: 10.21508/1027-4065-2023-68-2-81-85 17
7.      Ri H, Park Y, Jeon Y. Anesthetic experience: congenital methemoglobinemia due to hemoglobin M. J Dent Anesth Pain Med. 2021; 21(5): 471-474. doi: 10.17245/jdapm.2021.21.5.471
8.      Iolascon A, Bianchi P, Andolfo I, Russo R, Barcellini W, Fermo E, et al. SWG of red cell and iron of EHA and EuroBloodNet. Recommendations for diagnosis and treatment of methemoglobinemia. Am J Hematol. 2021; 96(12): 1666-1678. doi: 10.1002/ajh.26340
9.      Muthanikkatt AM, Najeebuddin M, Muthu S, Mohanan A, Balassoundaram V, Surendar S. Deadly shades of green: a cautionary tale of an organic biopesticide poisoning. Toxicol Rep. 2024; 13: 101750. doi: 10.1016/j.toxrep.2024.101750 21
10.    Kudaravalli P, Saleem SA, Heisig D. Methemoglobinemia: a life-threatening complication of topical pharyngeal anesthetics. Cureus. 2020; 12(4): e7900. doi: 10.7759/cureus.7900
11.    Shibuya M, Hojo T, Hase Y, Kimura Y, Fujisawa T. Methemoglobinemia caused by a low dose of prilocaine during general anesthesia. J Dent Anesth Pain Med. 2021; 21(4): 357-361. doi: 10.17245/jdapm.2021.21.4.357
12.    Garanin AA, Dyachkov VA, Rubanenko AO, Reprintseva OA, Duplyakov DV. Pulse oximetry methods: opportunities and limitations. Russian Journal of Cardiology. 2023; 28(3S): 54-67. Russian (Гаранин А.А., Дьячков В.А., Рубаненко А.О., Репринцева О.А., Дупляков Д.В. Методы пульсоксиметрии: возможности и ограничения //Российский кардиологический журнал. 2023. Т. 28, № 3S. С. 54-67.) doi: 10.15829/1560-4071-2023-5467
13.    Sun Q, Yue J, Liang P. Killer hiding under normal oxygen saturation: a case report about methemoglobinemia. Transl Pediatr. 2022; 11(6): 1058-1062. doi: 10.21037/tp-21-588
14.    Koech A, Mwaniki I, Mutunga J, Mukhanya M, Mwadime E, Ochieng M, et al. Diagnostic accuracy of a non-invasive spot-check hemoglobin meter, Masimo Rad-67® pulse CO-Oximeter®, in detection of anemia in antenatal care settings in Kenya. Front Glob Womens Health. 2024; 5: 1427261. doi: 10.3389/fgwh.2024.1427261
15.    Russo R, Marra R, Rosato BE, Iolascon A, Andolfo I. Genetics and Genomics Approaches for Diagnosis and Research Into Hereditary Anemias. Front Physiol. 2020; 11: 613559. doi: 10.3389/fphys.2020.613559
16.    Bianchi P, Vercellati C, Fermo E. How will next generation sequencing (NGS) improve the diagnosis of congenital hemolytic anemia? Ann Transl Med. 2020; 8(6): 268. doi: 10.21037/atm.2020.02.151
17.    Alotaibi AT, Alhowaish AA, Alshahrani A, Alfaraj D. Congenital Methemoglobinemia-Induced Cyanosis in Assault Victim. Cureus. 2021; 13(3): P. e14079. doi: 10.7759/cureus.14079

Корреспонденцию адресовать:

САРЫЧЕВА Елена Германовна
654005, г. Новокузнецк, пр. Строителей, д. 5, НГИУВ – филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России
Тел: 8 (3843) 73-46-91     E-mail: prof.sarycheva@mail.ru

Сведения об авторе:

САРЫЧЕВА Елена Германовна
доктор мед. наук, профессор, профессор кафедры педиатрии и неонатологии, НГИУВ – филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России, 654005, г. Новокузнецк, пр. Строителей, д. 5, Россия

Information about author:

SARYCHEVA Elena Germanovna
doctor of medical sciences, professor, professor of the department of pediatrics and neonatology, Novokuznetsk State Institute for Further Training of Physicians, 654005, Novokuznetsk, Stroiteley Ave., 5, Russia