Ефимкова Е.Б., Кравцова О.Н.

ГБУЗ МО Московский областной научно-исследовательский институт акушерства и гинекологии имени академика В.И. Краснопольского,
г. Москва, Россия

ПРЕДИКТОРЫ ВРОЖДЕННОЙ ИНФЕКЦИИ У ДОНОШЕННЫХ НОВОРОЖДЕННЫХ: РЕТРОСПЕКТИВНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ФАКТОРОВ РИСКА И КЛИНИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК

Внутриутробные или врожденные инфекции (ВИ) являются актуальной проблемой акушерства и перинатологии, занимая значимую долю среди причин неонатальной смертности (30%). Традиционные факторы не всегда приемлемы для выделения группы высокого риска ВИ, особенно в отношении доношенных новорожденных.
Цель исследования – повышение эффективности диагностики ВИ на антенатальном этапе путем актуализации факторов риска.
Материалы и методы. В ходе ретроспективного когортного исследования «случай-контроль» (n = 191) были изучены факторы риска ВИ, включая особенности соматического и акушерско-гинекологического анамнеза, течения беременности, родов и послеродового периода. Пациентки были разделены на 2 группы в зависимости от перинатального исхода: I группа (основная) – пациентки, у чьих детей реализовалась ВИ (n = 141), II группа (контрольная) – пациентки, у чьих детей не было инфекционной патологии (n = 50). Проведена статистическая обработка данных с применением параметрических и непараметрических методов прикладной математической статистики. Различия между группами считались достоверными при p < 0,05.
Результаты. Проведенное исследование позволило выявить наиболее значимые факторы риска ВИ у доношенных новорожденных, включая колонизацию урогенитального тракта беременных Candida spp. перед родами, особенности ведения пациенток с вагинальными инфекциями во время гестации, общую инфекционную нагрузку на организм матери и мужской пол плода.
Заключение. Расширение алгоритма обследования беременных из групп риска позволит повысить эффективность антенатальной диагностики ВИ.

Ключевые слова: врожденные инфекции; внутриутробные инфекции; беременность; Candida spp.; антибактериальная терапия во время беременности

Efimkova E.B., Kravtsova O.N.

Moscow Regional Research Institute of Obstetrics and Gynecology named after Academician V.I. Krasnopolsky,
Moscow, Russia

PREDICTORS OF CONGENITAL INFECTION IN FULL-TERM NEWBORNS: A RETROSPECTIVE STUDY OF RISK FACTORS AND CLINICAL CHARACTERISTICS

Intrauterine or congenital infections (CI) are the actual problems in obstetrics and perinatology and a significant part among the causes of neonatal mortality (30%). Traditional factors are not always acceptable for identifying a high-risk group of  CI, especially in relation to full-term newborns.
The aim of the research – шmproving the effectiveness of diagnosis of CI in the antenatal period by updating risk factors.
Materials and methods. A retrospective cohort study "case-control" was conducted (n = 191) and the risk factors of CI were studied, including the features of the somatic and obstetric-gynecological anamnesis, the course of pregnancy, childbirth and the postpartum period. Patients were divided into 2 groups depending on the perinatal outcome: group I (main group) – patients whose children had CI (n = 141), group II (control group) – patients whose children had no infectious pathology (n = 50). Statistical data processing was carried out using parametric and nonparametric methods of applied mathematical statistics. The differences between the groups were considered significant at p < 0.05.
Results. The study made it possible to identify the most significant risk factors for CI in full-term newborns, including colonization of the urogenital tract of pregnant women with Candida spp. before labor, some features of managing patients with vaginal infections during gestation, the maternal general infectious load and the male sex of the fetus.
Conclusion. Improvement the examination algorithm for pregnant women from risk groups will increase the effectiveness of antenatal diagnosis of CI.

Key words: congenital infections; intrauterine infections; pregnancy; Candida spp.; antibacterial therapy during pregnancy

Внутриутробные или врожденные инфекции (ВИ) – это инфекционно-воспалительные заболевания плода и новорожденного, которые являются частой и весомой причиной перинатальной заболеваемости и смертности. В 2020 г. инфекционные заболевания являлись третьей по частоте причиной гибели детей и составили 19,4% неонатальных осложнений. При этом основной причиной неонатальной смертности стали «респираторные нарушения у новорожденных, возникшие в перинатальном периоде», в которые входит врожденная пневмония – 11%. Общая доля инфекционных осложнений среди причин неонатальной смертности составляет 30% [1]. Инфицирование плода может происходить интра- или антенатально, при этом основным источником инфекции для плода является мать. На сегодняшний день факторами риска ВИ принято считать [2]:
-        острые инфекции во время беременности (в том числе острые респираторные),
-        хронические очаги инфекции в организме матери (одонтогенные [3, 4], воспалительные заболевания органов малого таза (ВЗОМТ), урогенитальные инфекции, в том числе ВПЧ-инфекция [5, 6],
-        первичное инфицирование во время беременности и активация персистирующей хронической инфекции,
-        нарушение целостности плодных оболочек,
-        наличие иммунодефицита (сахарный диабет, аутоиммунные заболевания, недостаточность лимфатической системы),
-        инвазивные вмешательства во время беременности при наличии инфекции в материнском организме.

При этом имеются свидетельства развития тяжелых форм ВИ у условно-здоровых пациенток с нормально протекающей беременностью и без вышеуказанных факторов риска. Так, патологоанатомическое исследование после гибели плода на 38 неделе гестации у первородящей без инфекционного анамнеза и с неосложненным течением беременности выявило умеренный острый субхорионит, флебит пупочной вены и фунизит, при этом определялась массивная бактериальная инвазия в кровеносные сосуды и ткани плода [7]. Подобные наблюдения дают возможность предполагать, что традиционные факторы риска не всегда приемлемы в прогнозировании ВИ, так как тяжелый инфекционный процесс у плода, вплоть до фатального сепсиса, может не сопровождаться материнскими симптомами и возникать у матерей без отягощенного анамнеза. Необходимо отметить, что диагностика и прогнозирование ВИ в настоящее время на антенатальном этапе возможны только на основании совокупности неспецифических клинических, лабораторных и ультразвуковых признаков. Возможности подтверждения ВИ с помощью микробиологических или молекулярно-генетических методов ограничены в связи с необходимостью проведения инвазивных исследований для получения плодового биологического материала [8, 9]. В связи с этим, мы полагаем, что только комплексный подход к прогнозированию ВИ может быть эффективным, а важнейшим его компонентом является уточнение факторов риска.
Цель исследования – повышение эффективности диагностики врожденных инфекций (ВИ) на антенатальном этапе путем актуализации факторов риска ВИ.

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ

Проведено ретроспективное когортное исследование «случай-контроль», в ходе которого были изучены истории родов 191 пациентки, родоразрешенных в ГБУЗ МО «МОНИИАГ им. академика В.И. Краснопольского» в 2019-2023 гг. Исследование было одобрено Локальным этическим комитетом ГБУЗ МО «МОНИИАГ им. академика В.И. Краснопольского» (№ 1/8 от 22.12.2023). Критериями включения в исследование являлись: одноплодная беременность, доношенный срок гестации на момент родоразрешения. В зависимости от неонатального исхода, пациентки были разделены на 2 группы: I группа (основная) – пациентки, у чьих детей реализовалась ВИ (врожденная пневмония или инфекция, специфичная для перинатального периода неуточненная), n = 141; группа II (контрольная) – пациентки, у чьих детей не было выявлено инфекционной патологии, n = 50.
В ходе исследования проведен анализ особенностей соматического и акушерско-гинекологического анамнеза, течения беременности, родов и послеродового периода включенных пациенток, а также сравнение основных показателей состояния здоровья новорожденных по данным медицинской документации.
Статистическая обработка данных была проведена с применением параметрических (t-критерий Стъюдента для нормального распределенных показателей) и непараметрических методов прикладной математической статистики (U-критерии Манна-Уитни, Фишера, xи-квадрат). Различия между группами считались достоверными при p < 0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Клиническая характеристика пациенток. Средний возраст пациенток I группы составил 34,1 ± 6,5 года, II группы – 32,5 ± 5,6 года, р = 0,096, что свидетельствует об отсутствии статистических различий по возрасту. Также не было выявлено значимых различий по паритету: р-значение в отношении количества беременностей и родов составило 0,406 и 0,798 соответственно.
При анализе гинекологических заболеваний в анамнезе частота бесплодия в обеих группах была сравнима – беременность в результате вспомогательных репродуктивных технологий наступила у 17 (12,1%) пациенток I группы и у 8 (16%) пациенток II группы (p = 0,478). Привычное невынашивание имело место у 13 (9,2%) исследуемых основной группы и 4 (8%) контрольной (p = 1,000). Хронические воспалительные заболевания органов малого таза (ВЗОМТ) были выявлены у 30 (21,3%) пациенток I группы и у 8 (20%) II группы. Инфекции, передающиеся половым путем, были в анамнезе у пациенток I и II групп в 5,7% и 6% соответственно (p = 1,000). Терапия по поводу выявления в урогенитальном тракте условно-патогенных мико- и уреаплазм в значимом титре проводилась в анамнезе в обеих группах у 12 (8,5%) пациенток I группы и у 1 (2,0%) II группы (p = 0,190). Несмотря на отсутствие статистических различий, в основной группе указанная ранее терапия проводилась более, чем в 4 раза чаще.
Репродуктивные потери в анамнезе у пациенток исследуемых групп представлены в таблице 1. Несмотря на отсутствие статистически значимых различий между группами, обращает на себя внимание более высокая частота антенатальной гибели плода (3,5% по сравнению с 2,0%) и наличие ранних неонатальных потерь в I группе. Следует отметить, что гибель ребенка в анамнезе у пациентки была обусловлена осложнениями врожденной пневмонии. Частота эктопической (трубной) беременности в группах достоверно не различалась: в I группе – 4%, во II – 10%, р = 0,699.

Таблица 1. Репродуктивные потери в анамнезе у обследованных пациенток
Table 1. History of adverse pregnancy outcomes in the examined patients

Экстрагенитальные заболевания выявлены у большинства обследованных пациенток, без статистически значимых различий (рис.), за исключением заболеваний ЦНС: в контрольной группе они наблюдались в 4 раза чаще, чем в основной – 10 (20%) и 7 (5%), р = 0,003. Хронический тонзиллит в основной группе был выявлен у 9,9% пациенток, в контрольной – у 2%, то есть почти в 5 раз реже. Однако различия статистически не значимы.

Рисунок. Соматический анамнез пациенток исследуемых групп
Figure. Medical history of patients in the studied groups

 

Примечание: * – р = 0.003, критерий Фишера.
Note: * – p = 0.003, Fischer's criterion.

Течение настоящей беременности у пациенток обеих групп было сопряжено с различными акушерскими осложнениями (табл. 2). Примечательно, что частота аномалий амниотической жидкости в обеих группах была сопоставима, несмотря на то, что многоводие и маловодие традиционно считаются ультразвуковыми (УЗ) маркерами ВИ. Также в обеих группах диагностировали такой УЗ-признак ВИ, как гиперэхогенный кишечник – в I группе – 2 (1,4%), во II – 1 (2%), р = 1,000. Нами были проанализированы также длительность дородовой госпитализации и количество госпитализаций за беременность как возможные дополнительные факторы инфекционного риска. В основной группе средняя продолжительность стационарного лечения до родов составила 4 [2; 7] дня, в контрольной – 2 [1; 5.8] (р = 0,114). Количество госпитализаций за беременность также было сопоставимо (1 [0; 3] и 1 [0; 2], р = 0,435).

Таблица 2. Гестационные осложнения у обследуемых пациенток
Table 2. Pregnancy complications in the examined patients

Примечание: * – р < 0,05, различия статистически значимы.
Note: * – p < 0.05, the differences are statistically significant.

В обеих группах с сопоставимой частотой встречались заболевания, ассоциированные с патологическими влагалищными выделениями. Неспецифический вагинит был выявлен у 28 (19,9%) и 10 (20,0%) пациенток I и II групп соответственно, вульвовагинальный кандидоз – у 21 (14,9%) и 10 (20,0%). Бактериальный вагиноз и носительство условно-патогенных мико- и уреаплазм в значимом титре были диагностированы только в основной группе – 2,1% и 4,3% соответственно. Однократное лечение с применением местных антибактериальных или антисептических препаратов без повторного обследования чаще встречалось в I группе (27,9% и 8%, р = 0,004). С другой стороны, повторная санация влагалища при недостаточной эффективности терапии была более распространена во II группе (9,3% и 20%, р = 0,046).
Особое внимание при анализе историй родов было уделено острым инфекционным заболеваниям во время беременности. Острые респираторные инфекции (ОРИ) в I триместре были выявлены у 24 (17%) и 7 (14%) пациенток I и II групп соответственно, во II триместре – у 19 (13,5%) и 8 (16%). Несмотря на отсутствие статистически значимых различий следует отметить, что в III триместре в основной группе ОРИ перенесли 11 (7,8%) пациенток, при этом в контрольной группе ОРИ в конце беременности не было. Также в I группе были наблюдения заболевания ОРИ 2 и более раз за время гестации – 9 (6,4%), чего не было во II группе. Обострение хронического синусита (4 (2,8%)) и тонзиллита (1 (0,7%)) также встретились только в основной группе. Другие инфекции во время беременности были диагностированы в I и II группах с частотой 13% и 10% соответственно и включали 5 случаев новой коронавирусной инфекции, 2 наблюдения острого холецистита (проведена консервативная терапия), впервые выявленный гломерулонефрит, заболевание контагиозным моллюском, ротавирусной инфекцией, демодекозным блефаритом, болезнью Лайма и случай гипертермии неясного генеза.
Острый пиелонефрит был диагностирован у 5,7% пациенток основной группы и у 4% контрольной группы, острый цистит – у 5% и у 4% соответственно. Бессимптомная бактериурия в 1,7 раза чаще была пролечена у 30 (21,3%) исследуемых в I группе по сравнению с 6 (12%) во II группе (р = 0,150).
Проведение антибактериальной терапии (АБТ) во время беременности является одним из наиболее дискутабельных вопросов в современном акушерстве. В когорте обследованных пациенток I группы применение АБТ не всегда было строго регламентировано клиническими рекомендациями и в некоторых наблюдениях носило бессистемный характер. Несмотря на отсутствие статистически значимых различий, АБТ в основной группе проводилась в 1,8 и 3,5 раза чаще в III триместре и перед родами соответственно. Возможно, соблюдение строгих показаний к назначению АБТ во II группе обусловило отсутствие отрицательного влияния на инфекционную заболеваемость новорожденных (табл. 3).

Таблица 3. Антибактериальная терапия во время беременности
Table 3. Antibacterial therapy in pregnancy

При поступлении в стационар всем пациенткам было проведено микроскопическое и бактериологическое исследование отделяемого влагалища. По данным микроскопии, уровень лейкоцитов в мазке в большинстве наблюдений не превышал 15 в поле зрения – в I группе 63,1% и во II группе 68%. У каждой пятой пациентки (22% и 20% в I и II группах соответственно) было 15-30 лейкоцитов в поле зрения. Более 50 лейкоцитов в 4,3 раза чаще встречалось у пациенток I группы (8,5% по сравнению  с 2%), чем у пациенток II группы. Более трети посевов из влагалища имели значимый рост – 41,4%, однако достоверные различия между группами были выявлены только в отношении Candida spp. – в I группе 31 (22%), по сравнению с 3 (6%) во II группе, р = 0,011 (табл. 4). В связи с неспецифическим вагинитом, накануне родоразрешения местную терапию получали 26 (18,6%) пациенток основной группы и 6 (12%) – контрольной.

Таблица 4. Рост микроорганизмов в вагинальном отделяемом в исследуемых группах
Table 4. Microbial growth in the vaginal discharge in the studied groups

Примечание: * – р < 0,05, различия статистически значимы.
Note: * – p < 0.05, the differences are statistically significant.

Учитывая критерии включения в исследование, у всех пациенток произошли срочные роды: срок родоразрешения в основной группе составил 38,4 [37.6; 39.3] недель, в контрольной – 38,3 [38.1; 39.2]. В I группе самопроизвольные роды имели место у 56,0%, абдоминальное родоразрешение – 43,3%, влагалищные оперативные роды – 0,7% женщин. Во II группе самопроизвольные и абдоминальные роды составили 52% и 48% соответственно, статистически значимых различий между группами не выявлено. Общая продолжительность родов (415 [337.5; 516] и 379.5 [326.5; 495] минут, p = 0,589) и длительность безводного промежутка (420 [300; 610] и 355 [270; 480], p = 0,229) также были сопоставимы. Мекониальный характер околоплодных вод в I группе встречался почти в 2 раза чаще (15,6% по сравнению с 8% наблюдений во II группе), однако различия статистически не значимы. В основной группе было 2 наблюдения клинического хориоамнионита (1,4%) и в 7 наблюдениях роды осложнились аномалиями прикрепления плаценты, что потребовало ручного отделения плаценты и выделения последа (5%).
В течении послеродового периода статистически значимых различий между группами выявлено не было. Однако необходимо отметить, что послеродовый эндометрит (ПЭ) был выявлен только у 4 (2,8%) пациенток основной группы (p = 0,574). Расширение полости матки на 3-и сутки после родов также почти в 2 раза чаще встречалось в I группе – 14,9% (n = 21) по сравнению с 8% (n = 4) во II группе (p = 0, 214). Пациенткам основной группы после родов в 5,3 раз чаще проводилось выскабливание полости матки или гистероскопия – 10,6% (n = 15) по сравнению с 2% (n = 1) в контрольной (р = 0,074). Однако такое осложнение, как расхождение кожного шва на промежности было диагностировано у 4% (n = 2) пациенток контрольной группы по сравнению с 1,4% (n = 2) пациенток основной (p = 0,281).
Сравнение новорожденных по массо-ростовым показателям не выявило значимых межгрупповых различий. Статистически чаще (p = 0,004) течение неонатального периода у детей мужского пола осложнилось клинической картиной ВИ – в I группе 92 (65,2%) новорожденных мужского пола, во II группе – 21 (42%). Асфиксия при рождении (менее 7 баллов по шкале Апгар на 1-й минуте) в 4,3 раза чаще отмечалась в основной группе. Большинство новорожденных в I группе (82,3%) были госпитализированы в ОРИТН и более трети из них (41,8%) потребовалось проведение ИВЛ.
Неврологический статус новорожденных в обеих группах имел статистические различия. Церебральная депрессия новорожденного (Р91.4 по МКБ-10) была диагностирована у 29 (59,2%) детей I группы и 10 (22,2%) детей II группы (р = 0,000). Только в основной группе встречались церебральная возбудимость новорожденного (Р91.3 по МКБ-10) и ишемия мозга (Р91.0 по МКБ-10) – у 12,2% (n = 6) (р = 0,027) и 18,4% (р = 0,003) детей соответственно.

ОБСУЖДЕНИЕ

Проведенное исследование позволило актуализировать и детализировать комплекс факторов, ассоциированных с риском реализации ВИ у доношенных новорожденных от матерей с одноплодной беременностью. Важнейшим выводом работы является демонстрация того, что традиционные анамнестические факторы риска и стандартные ультразвуковые маркеры ВИ не показали статистически значимых различий между группами, что указывает на их недостаточную прогностическую ценность и требует поиска более специфичных предикторов. Такие результаты не единичны. Дыхательные нарушения, в частности респираторный дистресс синдром (РДС), являются одним из основных проявлений врожденной пневмонии. Материнские демографические факторы и отягощенный анамнез не ассоциированы с повышенным риском РДС при срочных родах [10].
В качестве таких предикторов выступили: качественные характеристики вагинального микробиома (колонизация Candida spp.), особенности ведения пациенток с вагинальными инфекциями во время беременности, общая инфекционная нагрузка на организм матери и мужской пол плода. Мальчики подвержены более высокому риску врожденной пневмонии и других дыхательных нарушений при рождении [11].
Несколько парадоксальные результаты были получены нами в отношении отягощенного соматического анамнеза матери по заболеваниям ЦНС. Среди пациенток, у чьих детей не было выявлено инфекционной патологии, заболевания ЦНС встречались достоверно чаще (20% и 5%, р = 0,003). Основную часть этих пациенток составили беременные с компенсированным течением эпилепсии. В ГБУЗ МО «МОНИИАГ им. акад. В.И. Краснопольского» ранее были проведены исследования, которые показали зависимость течения эпилепсии от иммунного статуса пациенток [12]. Вероятно, что функция иммунной системы, необходимая для компенсации эпилепсии, является также протективным фактором и в отношении перинатальной инфекционной патологии.
Отдельного внимания заслуживает анализ применения АБТ. Для назначения антибактериальных препаратов во время беременности существуют строгие показания, обозначенные в клинических рекомендациях.
Хотя применение АБТ не показало статистически значимой прямой связи с риском ВИ в целом, выявлена тревожная тенденция к более частому и, вероятно, менее обоснованному ее назначению в группе с неблагоприятным исходом. В основной группе АБТ в 1,8-3,5 раза чаще применялась в III триместре и перед родами, что может указывать на ее бессистемное использование вне строгих клинических рекомендаций.
Важно подчеркнуть, что отсутствие отрицательного влияния на исход в контрольной группе убедительно доказывает, что строгое соблюдение показаний к назначению АБТ является ключевым фактором безопасности для плода.
Антибактериальные препараты являются часто назначаемыми лекарственными средствами во время беременности и составляют почти 80% от всех рецептурных препаратов. Примерно 20-25% женщин получают антибиотики во время беременности [13]. Пандемия COVID-19 негативно отразилась на частоте назначения АБТ во время беременности, что было показано в исследовании из Бахрейна. Женщины стали чаще принимать антибиотики во время беременности, чем до пандемии (27,9% по сравнению с 5%), причем наиболее заметная разница наблюдалась в III триместре (17,1% против 3,2%) [14]. В Шведском исследовании самое частое назначение антибиотиков также приходилось на III триместр – на 34-ю неделю) [15].
Рациональное использование антибиотиков во время беременности необходимо для защиты здоровья женщины, плода и, в конечном счете, новорожденного, а также для снижения риска развития антибиотикорезистентности. Согласно глобальному исследованию, проведенному в 2020 году, наиболее часто назначаемыми антибактериальными препаратами среди беременных женщин были цефалоспорины и метронидазол [16]. Воздействие АБТ во время беременности может быть связано не только с повышением риска ВИ при рождении, но и высоким инфекционным риском на протяжении всего детства. При проведении АБТ отмечается повышенный риск госпитализации ребенка по поводу инфекции по сравнению с детьми, рожденными от матерей, не подвергавшихся воздействию антибиотиков (ОР 1,18, 95% ДИ 1,17–1,19). При этом повышенный риск сохранялся на протяжении всего детства в разных возрастных группах. Следует отметить, что госпитализации ребенка в связи с инфекцией наблюдались чаще, когда АБТ проводилась ближе к родам [17].
Наиболее вероятным последствием проведения АБТ во время беременности является нарушение состава материнской и плодовой микробиоты. Антенатальная антибиотикопрофилактика и терапия изменяет микробное разнообразие в кишечнике младенцев [18, 19]. В дальнейшем каждый дополнительный день перинатальной экспозиции антибиотиков приводит к более низкому количеству в микробиоте новорожденных бифидобактерий, лактобацилл, бактероидов, сохраняющемуся в течение недели после завершения терапии [20]. Cнижение разнообразия и несбалансированный состав кишечной микробиоты новорожденных связаны с предрасположенностью к различным заболеваниям в более позднем возрасте [21, 22]: инфекции, некротизирующий энтероколит, атопия, сахарный диабет, воспалительные заболевания кишечника.
Наиболее тяжелыми последствиями реализации ВИ стали значительные нарушения неврологического статуса новорожденных. В Великобритании было выявлено, что у 15,6% новорожденных, которым потребовалась терапевтическая гипотермия, отмечались судороги или гипоксически-ишемическая энцефалопатия III степени, отмечались признаки инфекции [23].
Таким образом, полученные данные смещают фокус антенатальной профилактики ВИ на персонифицированную оценку микробиома, контроль эффективности терапии, учет общей инфекционной нагрузки у беременных из групп риска и рациональное использование АБТ.

ВЫВОДЫ

1.      Ведущими факторами риска реализации ВИ у доношенных новорожденных являются колонизация урогенитального тракта матери Candida spp. перед родами, особенности ведения пациенток с вагинальными инфекциями во время беременности, общая инфекционная нагрузка на организм матери и мужской пол плода.
2.      Неадекватная терапия вагинальных инфекций (однократный курс без последующего контроля излеченности) ассоциируется с повышением риска врожденной инфекции, в то время как повторная санация при ее необходимости является протективным фактором.
3.      Клинически значимыми тенденциями, повышающими риск ВИ, являются: перенесенные в III триместре ОРИ, повторные эпизоды ОРИ во время беременности, обострение хронических очагов инфекции, а также бессистемное назначение АБТ накануне родов.
4.      Традиционные ультразвуковые маркеры ВИ не показали самостоятельной диагностической ценности в исследуемой когорте.
5.      Врожденная инфекция достоверно чаще диагностируется у новорожденных мужского пола и сопровождается тяжелыми неонатальными осложнениями.
6.      Для повышения эффективности антенатальной диагностики ВИ рекомендовано включить в алгоритм обследования беременных из групп риска: бактериологическое исследование вагинального отделяемого с видовой идентификацией Candida spp., обязательный контроль излеченности после терапии вагинальных инфекций, тщательный мониторинг беременных с повторными эпизодами респираторных инфекций, а также строгое обоснование назначения АБТ в соответствии с клиническими рекомендациями.

Информация о финансировании и конфликте интересов

Исследование не имело спонсорской поддержки.
Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:

1.      Kotova EG, Kobyakova OS, Starodubov VI, Aleksandrova GA, Golubev NA, Ogryzko EV, et al. The main indicators of maternal and child health, the activities of the child protection and maternity services in the Russian Federation: statistical materials. M.: Central Russian Research Institute of Health of the Ministry of Health of Russia, 2021. 171 p. Russian (Котова Е.Г., Кобякова О.С., Стародубов В.И., Александрова Г.А., Голубев Н.А., Огрызко Е.В., и др. Основные показатели здоровья матери и ребенка, деятельность службы охраны детства и родовспоможения в Российской Федерации: статистические материалы. М.: ЦНИИОИЗ Минздрава России, 2021. 171 с.)
2.      Posiseeva L.V. Intrauterine infection: questions and answers. Gynecology, Obstetrics and Perinatology. 2020; 19(2): 124-128. Russian (Посисеева Л.В. Внутриутробная инфекция: вопросы и ответы //Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2020. Т. 19, № 2. С. 124-128.) doi: 10.20953/1726-1678-2020-2-124-128
3.      Novikova SV, Proskokova SV, Zarochentseva NV, Isubova IR, Zarochentseva KM. The risk of developing gestational complications in periodontitis in pregnant women. Issues of Practical Colposcopy & Genital Infections. 2022; (4): 46-49. Russian (Новикова С.В., Проскокова С.В., Зароченцева Н.В., Исубова И.Р., Зароченцева К.М. Риск развития гестационных осложнений при пародонтите у беременных //Вопросы практической кольпоскопии. Генитальные инфекции. 2022. № 4. С. 46-49.) doi: 10.46393/27826392_2022_4_46
4.      Makeeva IM, Ignatko AA, Churganova AA, Lebedev VA, Makeeva MK. Periodontal diseases and complicated pregnancy. Stomatologiya. 2019; 98(1): 70‑73. Russian (Макеева И.М., Игнатко А.А., Чурганова A.A., Лебедев В.А., Maкeeвa M.K. Болезни пародонта и осложненное течение беременности //Стоматология. 2019. Т. 98, № 1. С. 70‑73.) doi: 10.17116/stomat20199801170
5.      Bocharova II, Zarochentseva NV, Vlasova VA, Aksenov AN, Belaya YuM, Troitskaya MV, et al. The effect of maternal papillomavirus infection on the health of the newborn. Russian Bulletin of Obstetrician-Gynecologist. 2020; 20(4): 82-87. Russian (Бочарова И.И., Зароченцева Н.В., Власова В.А., Аксенов А.Н., Белая Ю.М., Троицкая М.В., и др. Влияние папилломавирусной инфекции матери на состояние здоровья новорожденного //Российский вестник акушера-гинеколога. 2020. Т. 20, № 4. С. 82-87.) doi: 10.17116/rosakush20202004182
6.      Milovanov AP, Malinovskaya VV, Zarochentseva NV, Chistyakov MA, Fokina TV, Rasstrigina IM, Mikaelyan AV. Papillomavirus infection in the functional system mother-placenta-fetus and in newborn. Clinical and Experimental Morphology. 2015; 3: 52-58. Russian (Милованов А.П., Малиновская В.В., Зароченцева Н.В., Чистяков М.А., Фокина Т.В., Расстригина И.М., Микаэлян А.В. Папилломавирусная инфекция в системе мать-плацента-плод и у новорожденного //Клиническая и экспериментальная морфология. 2015. № 3. С. 52-58)
7.      Jaiman S, Romero R, Gotsch F, Gowrishankar S, Mohiuddin K, Gallo DM, et al. Fetal sepsis: a cause of stillbirth. J Matern Fetal Neonatal Med. 2022; 35(25): 9966-9970. doi: 10.1080/14767058.2022.2079404
8.      Kosenchuk VV, Rybalkina TN, Boshyan RE, Karazhas NV, Kornienko MN, Veselovsky PA, et al. The role of opportunistic pathogens as etiological agents of intrauterine infections. Children's infections. 2019; 18(3): 17-24. Russian (Косенчук В.В., Рыбалкина Т.Н., Бошьян Р.Е., Каражас Н.В., Корниенко М.Н., Веселовский П.А., и др. Роль возбудителей оппортунистических инфекций как этиологических агентов внутриутробных инфекций //Детские инфекции. 2019. Т. 18, № 3. С. 17-24.) doi: 10.22627/2072-8107-2019-18-3-17-24
9.      Khalil A, Sotiriadis A, Chaoui R, da Silva Costa F, D'Antonio F, Heath PT, et al. ISUOG Practice Guidelines: role of ultrasound in congenital infection. Ultrasound Obstet Gynecol. 2020; 56(1): 128-151. doi: 10.1002/uog.21991
10.    Gould AJ, Ding JJ, Recabo O, Has P, Savitz DA, Danilack VA, Lewkowitz AK. Risk factors for respiratory distress syndrome among high-risk early-term and full-term deliveries. J Matern Fetal Neonatal Med. 2022; 35(26): 10401-10405. doi: 10.1080/14767058.2022.2128657
11.    Condò V, Cipriani S, Colnaghi M, Bellù R, Zanini R, Bulfoni C, et al. Neonatal respiratory distress syndrome: are risk factors the same in preterm and term infants? J Matern Fetal Neonatal Med. 2017; 30(11): 1267-1272. doi: 10.1080/14767058.2016.1210597
12.    Ryazantseva EV. Beremennost' i epilepsiya: akusherskie i perinatal'nye iskhody, ikh svyaz' s immunologicheskoi reaktivnost'yu: Abstr. dis. … cand. med. sci. M.; 2018. 24 s. Russian (Рязанцева Е.В. Беременность и эпилепсия: акушерские и перинатальные исходы, их связь с иммунологической реактивностью: Автореф. дис. … канд. мед. наук. М., 2018. 24 с.)
13.    Nguyen J, Madonia V, Bland CM, Stover KR, Eiland LS, Keating J, et al. A review of antibiotic safety in pregnancy-2025 update. Pharmacotherapy. 2025; 45(4): 227-237. doi: 10.1002/phar.70010
14.    Bahaa E, Tamimi MHA, Fakhroo LA, Dayoub N. The effect of COVID-19 pandemic on antibiotic usage during pregnancy. Saudi Med J. 2023; 44(8): 782-787. doi: 10.15537/smj.2023.44.8.20230180
15.    Nakitanda AO, Odsbu I, Pasternak B, Karlsson P, Pazzagli L. Antibiotic use during pregnancy in Sweden: A nationwide utilization study covering 2007-2019. Acta Obstet Gynecol Scand. 2024; 103(3): 531-539. doi: 10.1111/aogs.14741
16.    Ribeiro-do-Valle CC, Bonet M, Brizuela V, Abalos E, Baguiya A, Bellissimo-Rodrigues F, et al. Aetiology and use of antibiotics in pregnancy-related infections: results of the WHO Global Maternal Sepsis Study (GLOSS), 1-week inception cohort. Ann Clin Microbiol Antimicrob. 2024; 23(1): 21. doi: 10.1186/s12941-024-00681-8
17.    Miller JE, Wu C, Pedersen LH, de Klerk N, Olsen J, Burgner DP. Maternal antibiotic exposure during pregnancy and hospitalization with infection in offspring: a population-based cohort study. Int J Epidemiol. 2018; 47(2): 561-571. doi: 10.1093/ije/dyx272
18.    Patangia DV, Anthony Ryan C, Dempsey E, Paul Ross R, Stanton C. Impact of antibiotics on the human microbiome and consequences for host health. Microbiologyopen. 2022; 11(1): e1260. doi: 10.1002/mbo3.1260
19.    Belyaeva IA, Namazova-Baranova LS, Bombardirova EP, Turti TV, Shukenbayeva RA. Outcomes of Antibiotic Therapy During Perinatal Period for the Early Age Child’s Intestinal Microbiota. Current Pediatrics. 2024; 23(6): 447-455. Russian (Беляева И.А., Намазова-Баранова Л.С., Бомбардирова Е.П., Турти Т.В., Шукенбаева Р.А. Последствия антибиотикотерапии в перинатальном периоде для кишечной микробиоты ребенка раннего возраста //Вопросы современной педиатрии. 2024. № 6. 447-455.) doi: 10.15690/vsp.v23i6.2822
20.    Rooney AM, Timberlake K, Brown KA, Bansal S, Tomlinson C, Lee KS, et al. Each Additional Day of Antibiotics Is Associated With Lower Gut Anaerobes in Neonatal Intensive Care Unit Patients. Clin Infect Dis. 2020; 70(12): 2553-2560. doi: 10.1093/cid/ciz698
21.    Milani C, Duranti S, Bottacini F, Casey E, Turroni F, Mahony J, et al. The First Microbial Colonizers of the Human Gut: Composition, Activities, and Health Implications of the Infant Gut Microbiota. Microbiol Mol Biol Rev. 2017; 81(4): e00036-17. doi: 10.1128/MMBR.00036-17
22.    Volkova A, Ruggles K, Schulfer A, Gao Z, Ginsberg SD, Blaser MJ. Effects of early-life penicillin exposure on the gut microbiome and frontal cortex and amygdala gene expression. iScience. 2021; 24(7): 102797. doi: 10.1016/j.isci.2021.102797
23.    Resolution NHS. The Early Notification scheme progress report: collaboration and improved experience for families. Septem ber 2019. Available from: https://resolution.nhs.uk/wp-content/ uploads/2019/09/NHS-Resolution-Early-Notification-report.pdf

Автор ответственный за переписку:

КРАВЦОВА Ольга Николаевна
101000, г. Москва, ул. Покровка, д. 22а, ГБУЗ МО «МОНИИАГ им. акад. В.И. Краснопольского»
Тел: 8 (495) 011-00-42       E-mail: kozina.97@gmail.com

Сведения об авторах:

ЕФИМКОВА Екатерина Борисовна
канд. мед. наук, руководитель акушерского отдела, ГБУЗ МО «МОНИИАГ им. акад. В.И. Краснопольского», г. Москва, Россия
E-mail: katerinabrandt@yahoo.ru

КРАВЦОВА Ольга Николаевна
аспирант, ГБУЗ МО «МОНИИАГ им. акад. В.И. Краснопольского», г. Москва, Россия
E-mail: kozina.97@gmail.com

Information about authors:

EFIMKOVA Ekaterina Borisovna
candidate of medical sciences, head of the obstetric department, Moscow Regional Research Institute of Obstetrics and Gynecology named after Academician V.I. Krasnopolsky, Moscow, Russia
E-mail: katerinabrandt@yahoo.ru

KRAVTSOVA Olga Nikolaevna
postgraduate student, Moscow Regional Research Institute of Obstetrics and Gynecology named after Academician V.I. Krasnopolsky, Moscow, Russia
E-mail: kozina.97@gmail.com